Солнце снова поднимет руки,
Бросит камень в сплошной монохром.
Только волны упрямо по кругу
И не шли, и не будут потом.

Ржавых прóстыней белая глупость.
Снова шепчет серый бетон.
Ветер бродит по крышам, насупясь.
Он поэм пишет тысячный том.

Цвета ветра громадой огромной
И бездушным осколком льда
Будто айсберг космически черный,
Дом, хмеленный великим «тогда».

По стеклу, рассекая глянец,
По стеклу, рассекая пыль,
Придает аппетитный румянец
Небоскребам седая быль.

Быль, бедняга… Даже не знает.
И не ведает, что творит.
Ведь кто старое здесь помянет,
Ослеплен будет или убит.

«Здесь когда-то ребенок бегал…
Здесь старушки сидели на пне», —
Шепот атомов и молекул
Здесь и там. Он внутри, во мне…

«Вот деревья, они живые», —
Снова шепчут они рассказ.
Может, это шизофрения.
Вижу взгляды ста тысяч глаз.

«Здесь есть люди, а здесь лишь тени», —
Карта мира выносит вердикт.
«Вижу триллер, я вижу затменье!» —
Расползается сдавленный крик.

Что мы можем в подарок миру?
Войны, кризисы и дома?
Есть феномен, есть ему имя —
В душах ядерная зима.

Слеп от вспышки, оглох от взрыва…
Видишь? Нет? Так сними бельмо.
Рой людей, в ульях много дыма.
Пчеловодам он для чего?

Видишь? Вера хрипит в обломках,
И надежда лежит в крови.
Видишь? Нет любви… Препихоны.
Что там люди… Так, муравьи.

Кто сказал, что должно быть, надо?
Кто внушил, все должно быть так?
Где-то рост, ну а где — упадок.
Кто-то умный? А я — дурак?

Видишь? Вот он, рассвет огромный.
Видишь? Стены горят изнутри.
Стукни ногтем — острог разрушен.
Испугался? Ну-ну, смотри.

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Комментировать